Солнце уже почти село, зарево солнечных лучей всё ещё было видно над кромкой дальнего леса, но этот свет уже ничем и никому помочь не мог, наступало время ночи. Правда в ближнем лесу ночи не боялись, здесь уже многие года было тихо и спокойно, редко когда кто то из "Ночных" доходил до его западных границ, и еще не один "Ночной" не дошел до восточных. Ивашкино поселение было небольшим, но распологалось оно прямо на пограничьи, и по этому постоять за себя могли все, мужчины и женщины, мальчики и девочки, не зря их учили с самого детства, и примерно до Ивашкиного возраста, вот правда только примерно, а иначе, сидел бы он сейчас на теплой печи свесив ноги, жевал бы мягкий ломоть хлеба, запивая его ледяным молоком из погреба. Всё, солнце село, Ивашке пришлось остановится, лес погрузился в абсолютную темноту, наступило время перехода. Ивашка хорошо помнил, нужно сосчитать до шестидесяти, или же, загибать пальцы на руках, загибаешь ве пальцы, это один, загибаешь их ещё раз, это два, а на шестой раз обычно время перехода заканчивается, в небе зажигается яркая луна и много - много сияющих точек, и есть среди них несколько, самых ярких, это глаза "Ищущих". Хотя правда всё это Ивашку совершенно не интересовало, ему больше по вкусу были ягоды в лесу, молоко из под коровы, тёплая печь, да большой ломоть мягкого хлеба, да только в школе вечно твердили, вот это пригодится, это понадобится, а без этого жизни не будет, потому, что нужно это ему. В лесу стало светлее, конечно не так, как днем, но всё же, и не сплошная темнота вокруг, а очень даже всё видно, деревья видно, кусты, да и тропинку под ногами тоже видно. Ивашка вздохнул громко, да побрел потихонечку дальше, неизвестно куда, а точнее, куда глаза глядят, покуда не найдется в нем силы и мужества, вернуться обратно, в свое поселение, вот только дел для этого Ивашке нужно было сделать, ну просто тьму - тьмущую, а ведь говорил ему наставник в школе, предупреждал, вот случится мол тебе десять лет, будет тебе испытание, и не просто там абы какое, а самое настоящее, и пройти его смогут только самые смелые, сильные и кто слушает его внимательно. Вообще то слушал его Ивашка не очень внимательно, и не понимал теперь, что это вдруг за оказия такая, на его голову выпала, вчера ещё он праздновал свой день рождения, а сегодня утром, проснуться не успел, как в шортах спал, так его пинком за ворота и выставили, несправедливость какая то, мало того, что он даже не успел подарки развернуть, так дядька Митрофан, староста их, еще и подзатыльник ему закатил, предупредив, что лучше ему к воротам в ближайшее время и не подходить, а то он лично его сторожевым псам скормит. К сторожевым псам Ивашка не хотел, прошлым летом он видел, как те взрослого кабана разорвали, до десяти сосчитать не успел, как от кабана косточки одни остались, да и побаивался Ивашка дядьку Митрофана, не первый год тот старостой был, и если он сказал так, то значит так оно и получится и никак по другому. Где то вдалеке хруснула ветка, страх поглотил Ивашку с головой, он присел и зажмурился, страшно то как, сил нет, руки трясутся, откуда то вдруг холодом повеяло, аж зуб на зуб не попадает. Кто может ходить по лесу ночью? Охотники, не ходят они по ночам, за забором сидят, свет ждут, зверь может какой дикий, эти могут, да только вот звери ночные, они вроде как и не звери, а чудища какие то, видел он их на картинках, в школе показывали, прикольные, тогда думал он про них, сейчас вот правда уже не до приколов было, совсем не до приколов. Тишина, Ивашка открыл глаза, мутное всё какое то, да и тёмное. Он протер глаза ладошками, так получше стало, макушку почесал, вокруг поглядел, никого не видно, никого не слышно, привстал, ноги дрожат предательски, чувство такое, словно смотрит на него кто - то, снова страх появился. Сломя голову рванул Ивашка к ближайшему дереву и вверх пополз, живот об кору ободрал, ладони расцарапал, да ноги босые в кровь стер, но спокойнее стало, на дереве то, вроде даже и не страшно совсем, да еще и в сон потянуло, шутка ли, целый день по лесу промотался. Долго думать Ивашка не стал, устроился поудобнее, ногами ствол обхватил, руками обнял, мордой своей неразумной прижался к коре да и уснул, без сновидений, словно в темноту провалился. Проснулся Ивашка от того, что с дерева грохнулся, перепугался до невозможного, но быстро успокоился, светло вокруг, солнышко только - только начало подниматься, красотища вокруг, слов нет, да и ягод под деревом оказалась, просто видимо - невидимо, наелся Ивашка до отказу, пить сразу захотелось, а воды то ине было, где реку искать, Ивашка понятия не имел, а уж где родник поселковый, тем более не знал, решил, пока просто пойти, вдруг повезет и к реке выйдет, а то и еще лучше, прямо к роднику ноги выведут. Изгнанным не возбранялось к роднику подходить, правда, если будет кто у родника, то могут и пнуть, или тумаков надавать, это тоже не возбраняется, лучше бы уж тогда к реке выйти, спокойнее так, да и встретить кого у реки, шансов на много меньше, река тот ведь она того, большая. Шёл Ивашка шёл, шишки ногой пинал, прутиком "головы" олуванчикам срубал и пришел Ивашка к реке, как вышел то, и сам не понял, но вот она, река, не широкая, но холодная, глубокая, прозрачная, как воздух поутру, дно видно, каждуб песчинку, каждую палочку. Обрадовался Ивашка, славно то пока всё как получается, дважды ему уже повезло, первый раз, это когда в августе родился, ягоды, грибы, орехи, да и тепло, не то, что холодной зимой, да и всё же света летом намного больше, чем зимой, ну, а второй раз повезло, когда к реке вышел, рядом никого нет, покуда глаз хватает, а это сейчас Ивашку волновало больше всего, побаивался он чего то, и своих, и чужих, и зверья всякого тоже боялся. Скинул Ивашка шорты и в речку, с водой беспредельничать, плескался, пока зуб на зуб попадать не стал, воды напился, больше и не влезло бы наверное, вылез на берег и загорать, одним глазком на солнышко поглядывая, а другим щурясь от света яркого, не жизнь получалась у Ивашки, я прямо малина. Вдоволь навалялся он на солнышке, искупнулся еще разочек, шорты постирал, да так мокрые на себя и надел, быстрее высохнут. Теперь делами важными заняться нужно, место присмотреть, где можно жить и спать, да с едой чего то нужно решать, на одних ягодах долго не проживешь, да и вообще, о завтрашнем дне подумать нужно, девяносто дней и девяносто ночей ему бродить, и только после этого, домой он вернуться смодет, да и то, если пустят ещё, больной да калечный придет, так на центральной площали то его и добьют, другим мальчишкам уроком будет. Вернуться Ивашке очень хотелось, живым и здоровым, да чтобы прочь не погнали, а то погонят снава на девяносто дней и ночей, а там уже зима будет, попробуй там выживи, а значит вернуться Ивашка должен с трофеями, ну, скажем с оружием "Ночных". Ивашка улыбнулся, размечтался конечно, таким макаром сам трофеем станешь, нежели оружие их раздобудешь, хотя, были же в селении их мужчины, у кого нож причудливой работы был, у кого лук диковинный, можно же значит достать как то, вот только на себя он ненадеялся, ну, разве только очень случайно как то. Ещё правда, мог Ивашка и со своим оружием придти, не с палкой конечно сломанной, и не с камнем здоровенным за пазухой, вот только не понимал Ивашка в производстве оружия ничегошеньки, толковый нож не сделать, не горного металла унего нет, не инструментов к этому делу, не кузницы, как у дядьки Егора. Можно было бы конечно лук согнуть, дело то вроде как не сильно мудреное, да вот будет ли из этого прок какой, Ивашка ведь из лука то и не стрелял неразу, да и где то нужно жилу найти, тетиву чтобы натянуть, а как он голыми руками то, разве только зайца какого неразумного поймает, или хоря зазевавшегося. Слышал Ивашка, как рассказывал дядька Егор о том, что в дальнем лесу, что не шаг, то клинок знатный, что не два, лук, формы экзотической, горный металл там прямо под ногами валяется, только нагибаться успевай да в сумку складывай, да вот только рассказывал он, что костей там людских тоже хватает, даже шагать ненужно, и то кости то не детей неразумных, а мужчин взрослых, охотников, воинов, добытчиков, ему то там и подавно делать нечего. Ну, вот и что ему теперь делать, рогатину ломать, или с палкой как то обойтись сумеет.