Воздушный шар
Небо погасло, ещё несколько минут назад оно горело рубиново красным, а сейчас было непроницаемо чёрным, с мелкими крапинками далёких звёзд, ветер тоже стих, совсем стих, казалось бы, вот только - только он шелестел листвой над нашими головами, играл с яркими язычками пламени нашего костра, да свистел в опустевшее дупло старого, тысячелетнего дуба, и вот он стих, не одна волосинка на наших головах больше не шевелилась, не один листочек на дереве не нарушал тишину, а старое дупло смотрело на нас темнотой своего безмолвия. Мы сидели на стволе поваленного дерева и смотрели на костёр, Мирон время от времени доставал из небольшого, тряпочного мешочка горстку сухих, еловых иголок и бросал в костёр, иголки вспыхивали и чуть потрескивая разлетались в разные стороны яркими светлячками, а потом погружали нас в темноту, на те несколько секунд, пока глаза снова не привыкали к рубиново тёмному пламени костра. Эта была ночь прощания, сегодня ночью мы расстанемся, может быть на день, может быть на год, а может быть и на всегда, каждый из нас принимал это по своему, и каждый из нас молчал сейчас о чём то о своём. Я молчал о том, что мне сложно будет его забыть, молчал про то, что не сказал много очень важных, очень нужных слов, которые нужно было сказать ещё очень давно, я молчал о том, в чём боялся признаться самому себе. А о чём молчал Мирон, я не знаю, о чём могут молчать мальчишки в свои не полные одиннадцать лет, если приходит время расставаться.

- Ты полетишь со мной на моём воздушном шаре? - Внезапно спросил меня он.
- На воздушном шаре!? - Я чуть вздрогнул, немного испугался от неожиданности, посмотрел на воздушный шар, ничего необычного, самый обыкновенный воздушный шар с привязанной к нему корзиной, вокруг которой висели мешки с песком. - Мирон, я бы с удовольствием с тобой полетел, но я очень - очень боюсь. - Внутри меня всё орало, хочу полететь, я хочу полететь с тобой на твоём воздушном шаре, куда угодно, хоть на самый край земли, только бы не расставаться, только бы быть вместе и рядом, но чёрт возьми, я действительно очень боялся, ведь раньше на воздушных шарах я не летал.
- Такой взрослый, а боишься! - Мирон улыбнулся. - Я уже сто раз летал на своём воздушном шаре и погляди, со мной совершенно ничего не случилось, я живой и здоровый. - Мирон встал перед костром и развёл руки в стороны, словно и в самом деле предлагал мне его осмотреть, убедится, что он живой и здоровый.
- Знаешь, я очень хочу полететь с тобой, но мне нужно какое то время, чтобы победить свой страх, побороть его, спрятать где ни будь глубоко внутри себя, и тогда мы полетим, куда угодно...
- Так я тебе помогу, это совсем не сложно, а ты думал, для чего нужны друзья, вот именно для этого и нужны, помогать победить стах, протянуть руку в сложной ситуации, быть рядом, когда очень и очень плохо. - Мирон бросил в костёр очередную горстку иголок, они как и раньше, вспыхнули и разлетелись по сторонам. - Завтра утром ты проснёшься, а страха уже не будет, честно, он уйдёт и больше не вернётся никогда.

Утром от моего страха остались лишь крохи воспоминаний, я не знаю, как Мирон это сделал, но если я и продолжал бояться, то совсем - совсем чуть чуть. Я смотрел как Мирон проверяет верёвки, которые держали корзину, затягивает узелки, которые по его мнению нужно было затянуть, хлопает ладошками по тяжёлым мешкам с песком и мне было совершенно не страшно, я представлял себе как мы залезаем в корзину, как поднимаемся над облаками и летим, летим, летим, а под нами проплывают макушки деревьев, змейки дорог и огромные поля, мы летим куда то туда, куда нельзя дойти пешком, а можно лишь только долететь, на нашем воздушном шаре, и мне от всего этого становилось тепло, уютно и совсем не страшно, словно я так же как и Мирон, летал уже целую сотню раз.

- Эй, соня, наконец то ты проснулся, давай, забирайся скорее и полетим, пока ветер не переменился. - Мирон махал мне рукой и я не стал тянуть, затушил костёр, собрал наши с ним скромные пожитки и запрыгнул в корзину.
- Я всё ещё немного боюсь! - Сказал я Мирону, когда он стал отвязывать верёвки, связывающие нас с землёй.
- Я знаю! - Он заливисто засмеялся и развязал последний узелок, шар стал медленно подниматься и мы полетели.