Бесконечный рассказ
Ночью холодно, утром нормально, днём жара, вечером нормально, ночью холодно. Погода вела себя так, как хотела, но видимо лишь потому, что сама находилась в стадии перехода, а как же иначе, холодная зима сменялась жарким летом, а где то в середине затерялась какая то там весна, почему какая то, спросите вы, да потому, что чаще всего её и не замечают, если конечно не заглядывать в календарь. Вы ведь помните, как было холодно, лёд под ногами, сосульки над головой, а потом раз, под ногами зелёная травка, а над головой яркое солнце, а что там было между, разве вас интересовало, нет, ну конечно если вы не штурмуете огромные лужи, грязь и звенящие под ногами ручьи. Ну, в общем так и скажем, зима есть, весну не видно, лето тоже имеется, а вот осень великолепна, но к сожалению, сейчас нас встречала весна, утро и было в общем то нормально, хорошо было. Ох, если он сейчас побежит, то я наверное сойду с ума, сяду тут где ни будь на поребрик и забьюсь в страшной истерике, приедут врачи, начнут меня спасать, оденут в смирительную рубашку, а я буду истерить всё больше и больше, понимая, что спасать то нужно вовсе не меня, спасать нужно его, вот только сказать я это никому не могу, это наша маленькая тайна, моя и его. А мы продолжаем нестись по улице расталкивая прохожих, мы видите ли сегодня проспали, а значит нужно бежать в сторону метро, как скорый поезд, или нет, как скорая помощь спешащая на вызов, ему то что, он молодой, бегать да бегать, да и кто обратит внимание на мальчишку, который куда то спешит, разве только очень подозрительный полицейский, хотя, если ребёнок хорошо одет, то это избавляем почти от всех подозрений сразу, а этот ребёнок умел одеваться. На нём красовалась рубашка, защитного, зелёного цвета с коротким рукавом и шорты, чуть - чуть не достающие коленок, ярко красные кроссовки слепили глаза, а ядовито зелёные шнурки так и вовсе, провоцировали на какое то безумие, а ещё он носил гольфы. Длинные, чёрные гольфы здорово не дотягивали до шорт и его бледные, поцарапанные и побитые коленки просто вопили о том, что наш хозяин категорически не хочет загорать, а только лишь бьёт и царапает нас. Да, подростковая мода порой бывает жестокой, хочешь выделяться из толпы, надеваешь такое, от чего у людей постарше по щекам текут солёные слёзы, а тебе то что, ты пацан, тебе так нормально. Началось, я точно знаю началось, я это чувствую, но не могу понять. Мир не стал чёрно белым, воздух не превратился в кисель и меня не приморозило к асфальту, люди по прежнему идут, кто то к метро, кто то на встречу, мальчишка по прежнему впереди меня идёт, идёт, идёт. Но я знаю, что то не так, уже как с пол минуты что то не так, происходит что то плохое и я растерялся, такого ещё не было, мне хочется выдернуть из чехла на ремне нож, подбежать к мальчугану, загородить его своим телом и попробуй только посмей его тронуть. Такое чувство, что внутри моей головы раздаётся смех, кто то противно заливается, кто то, кто видит мою полнейшую беспомощность. Кручу головой по сторонам, люди, люди, люди, идут и никто не обращает на меня никакого внимания, но я чувствую на себе чей то взгляд, окна, всё время закрытые окна дома на против, и только сегодня одно из них открыто и из него сквозит темнотой. Всё понимаю, бросаюсь к пацану изо всех сил, я уже могу дотронуться до него рукой, краем глаза вижу вспышку, но я быстрее, хватаю его за шиворот и резко тяну на себя, за себя и в тот же момент грудь взрывается нестерпимой болью. Падаю, не могу дышать, в глазах темно, смотрю на него, и он смотрит на меня мёртвыми, стеклянными глазами, пуля пробила меня насквозь и не пощадила пацана, я опять не справился, опять. Открываю глаза в больнице, весь в каких то проводах, вокруг что то пищит, стрекочет, гудит. Я жив, ну конечно, а по другому и быть не могло, у меня не получилось, значит получится завтра, сейчас я почувствую слабость, глаза закроются и я провалюсь в сон без сновидений, чтобы завтра утром проснуться у себя дома, выйти на улицу, проехать две остановки до метро, и найдя его в толпе снова пойти за ним.