Бесконечный рассказ
Ветер дул не переставая, вот ведь разошёлся неугомонный, и ладно бы дул по делу так нет, просто так, без всякой надобности, только мусор по улицам разбросал, да накидал веток то там, то здесь. Ну вот что тебе стоит, слетал бы куда ни будь, подтянул бы побольше облаков да закрыл ими уже порядком надоевшее солнце, но нет, на голубом небе не облачка, только ветерок, солнце, и лениво летящие птицы, уже давно смирившиеся с таким безобразим. Ну и ладно, дуй, ветер и солнце, все же не штиль и жара, неприятно конечно, если тебе в глаза песком кинет, а что поделаешь, с природой особо не поспоришь, да и всё как не жарко, и не мокро, и вообще, нормальная погода, почти, а дождей не обещают до конца недели, а может быть даже и больше, привыкайте типа, лето пришло. Ох, если он сейчас побежит, то я наверное сойду с ума, сяду тут где ни будь на поребрик и забьюсь в страшной истерике, приедут врачи, начнут меня спасать, оденут в смирительную рубашку, а я буду истерить всё больше и больше, понимая, что спасать то нужно вовсе не меня, спасать нужно его, вот только сказать я это никому не могу, это наша маленькая тайна, моя и его. А мы продолжаем нестись по улице расталкивая прохожих, мы видите ли сегодня проспали, а значит нужно бежать в сторону метро, как скорый поезд, или нет, как скорая помощь спешащая на вызов, ему то что, он молодой, бегать да бегать, да и кто обратит внимание на мальчишку, который куда то спешит, разве только очень подозрительный полицейский, хотя, если ребёнок хорошо одет, то это избавляем почти от всех подозрений сразу, а этот ребёнок умел одеваться. На нём красовалась рубашка, защитного, зелёного цвета с коротким рукавом и шорты, чуть - чуть не достающие коленок, ярко красные кроссовки слепили глаза, а ядовито зелёные шнурки так и вовсе, провоцировали на какое то безумие, а ещё он носил гольфы. Длинные, чёрные гольфы здорово не дотягивали до шорт и его бледные, поцарапанные и побитые коленки просто вопили о том, что наш хозяин категорически не хочет загорать, а только лишь бьёт и царапает нас. Да, подростковая мода порой бывает жестокой, хочешь выделяться из толпы, надеваешь такое, от чего у людей постарше по щекам текут солёные слёзы, а тебе то что, ты пацан, тебе так нормально. Время остановилось, пролетающая рядом муха замерла и её наверное можно было потрогать, интересно, она упала бы, или как не в чём не бывало, осталась бы висеть в воздухе, замерли машины, замерли прохожие, даже воздух казалось бы замер, поймав нас в какую то ловушку. Вот это мне стало страшно, да что там страшно, меня охватил какой то неописуемый ужас, я стою совершенно без возможности сделать хоть шаг, а мальчишка неторопливо шагает дальше, прямо к человеку, в руках у которого блестит лезвие ножа. Я ничего не могу сделать, вообще ничего, стою и смотрю как он берёт его за руку и ведёт в мою сторону, словно послушную марионетку. Пытаюсь пошевелить руками, ничего не выходит, это даже не кисель, это стекло, это металл в который я вдруг угодил, а они подходят ко мне, стоят, смотрят, этот человек, я видел его уже десятки раз, но никак не могу его запомнить, а помнит ли он меня, наверное да, ведь они подошли именно ко мне, не к тому человеку, нет, именно ко мне. Он смотрит мне в глаза и улыбается, вкладывает мне в руку нож, мне хочется сопротивляться, но я не могу, я полностью в его власти, наверное, если он этого захочет, он может взять меня за руку, вывести на дорогу перед замершим автомобилем, а потом. Моя рука становится тёплой и липкой, а потом внезапно появившаяся тяжесть валит меня на землю. Этот мир снова двигается, летят птицы, едут машины, истерично кричат люди, которые только что осознали, что какой то гражданин воткнул нож в спину подростка. Да, это именно так, я воткнул нож в этого мальчишку и сейчас он заваливается на землю, а я успеваю заметить лишь только холодный, стеклянный взгляд. Я не помню, как меня повалили на землю, как выбили нож из моей руки, я даже не помню, как меня били, но точно били, меня всегда бьют, всегда, интересно, в этот раз убьют, или я как и прежде, открою глаза в больнице, пристёгнутый наручниками к кровати, рядом будет сидеть девушка в форме полицейского и отгадывать кроссворд из толстого журнала, а потом я усну. Проснусь я уже у себя дома, ранним утром, соберусь и выйду на улицу, проеду две остановки, выйду у метро и найдя его в толпе, снова пойду за ним.