Дождь лил как из ведра, не переставая, не сбавляя своей силы, словно, старался пролить на землю всё, что накопилось за всё то время, пока он отсутствовал, вода была везде, лилась потоками с крыш, разливалась под ногами в огромные лужи, звенела стремительными ручьями из водосточных труб, и ладно бы это был просто дождь, но нет, сегодня даже ветер стоял на службе у дождя, пытаясь вырвать зонты у тех, кто решился их открыть, раздувал дождевики у тех, кто был похитрее, да и тем, кто не захватил не того, не другого, тоже доставалось, ведь дождь был везде, вместе с ветром, бросающим холодные капли тебе в лицо, думаешь, что повернувшись ты мог что то изменить, нет, сегодня дождь был везде. Ох, если он сейчас побежит, то я наверное сойду с ума, сяду тут где ни будь на поребрик и забьюсь в страшной истерике, приедут врачи, начнут меня спасать, оденут в смирительную рубашку, а я буду истерить всё больше и больше, понимая, что спасать то нужно вовсе не меня, спасать нужно его, вот только сказать я это никому не могу, это наша маленькая тайна, моя и его. А мы продолжаем нестись по улице расталкивая прохожих, мы видите ли сегодня проспали, а значит нужно бежать в сторону метро, как скорый поезд, или нет, как скорая помощь спешащая на вызов, ему то что, он молодой, бегать да бегать, да и кто обратит внимание на мальчишку, который куда то спешит, разве только очень подозрительный полицейский, хотя, если ребёнок хорошо одет, то это избавляем почти от всех подозрений сразу, а этот ребёнок умел одеваться. Длинные шорты, или короткие штаны, ну вот так бывает, минуту назад помнил как называется, а сейчас раз и вылетело из головы, крутится где то на языке, но вспомнить не могу, в общем, вот это вот было на нём надето, а сверху ветровка, наверняка не на голое тело, но застёгнута она была под самый подбородок, и разглядеть что там под ней, не представлялось никакой возможности, может у него там свитер из верблюжьей шерсти, а может быть даже два, кто же их знает, эту молодёжь, что там именно сегодня вошло в их моду. А вот с ногами всё в порядке, чёрные кроссовки с белым носком, шнурки вот правда зелёные, но хотя бы не такие ядовитые, как порой встречаются. Началось, я точно знаю началось, я это чувствую, но не могу понять. Мир не стал чёрно белым, воздух не превратился в кисель и меня не приморозило к асфальту, люди по прежнему идут, кто то к метро, кто то на встречу, мальчишка по прежнему впереди меня идёт, идёт, идёт. Но я знаю, что то не так, уже как с пол минуты что то не так, происходит что то плохое и я растерялся, такого ещё не было, мне хочется выдернуть из чехла на ремне нож, подбежать к мальчугану, загородить его своим телом и попробуй только посмей его тронуть. Такое чувство, что внутри моей головы раздаётся смех, кто то противно заливается, кто то, кто видит мою полнейшую беспомощность. Кручу головой по сторонам, люди, люди, люди, идут и никто не обращает на меня никакого внимания, но я чувствую на себе чей то взгляд, окна, всё время закрытые окна дома на против, и только сегодня одно из них открыто и из него сквозит темнотой. Всё понимаю, бросаюсь к пацану изо всех сил, я уже могу дотронуться до него рукой, краем глаза вижу вспышку, но я быстрее, хватаю его за шиворот и резко тяну на себя, за себя и в тот же момент грудь взрывается нестерпимой болью. Падаю, не могу дышать, в глазах темно, смотрю на него, и он смотрит на меня мёртвыми, стеклянными глазами, пуля пробила меня насквозь и не пощадила пацана, я опять не справился, опять. Открываю глаза в больнице, весь в каких то проводах, вокруг что то пищит, стрекочет, гудит. Я жив, ну конечно, а по другому и быть не могло, у меня не получилось, значит получится завтра, сейчас я почувствую слабость, глаза закроются и я провалюсь в сон без сновидений, чтобы завтра утром проснуться у себя дома, выйти на улицу, проехать две остановки до метро, и найдя его в толпе снова пойти за ним.